Традиционное и современное искусство Казахстана

Условно принято в истории казахской культуры связывать формирование культуры Казахского ханства с основной формой жилья — совершеннейшим инженерным сооружением степной цивилизации — юртой. Хотя, безусловно, помимо юрты, казахи строили стационарные жилища, мечети, мавзолеи и другие сооружения. Особую роль в казахской культуре играют мазары (мавзолеи), которые воздвигались из камня, сырцового кирпича и других местных материалов. Эти сооружения выступают важными элементами сакрального ландшафта, воплощая религиозно-мировоззренческие представления и фиксируя социальный статус погребенного.

Уникальным синтезом архитектуры, скульптуры и камнерезного искусства выступают каменные надгробия-кулпытасы, бытовавшие у казахов вплоть до середины ХХ в. Подобные памятники характерны многим регионам степного пояса Евразии. В казахстанском ареале особую известность приобрели памятники Арало-Каспийского региона, которые А.Г. Медоев называл апофеозом каменного зодчества и монументальной каменной скульптуры. Истоки последней он возводил к «оленным камням».

С. Ажигали развитие «кулпытасной» традиции этого региона (Мангыстау, Устюрт, Северное Приаралье и Прикаспий) связывает с огузо-кыпчаским периодом (XI-XIII вв.). Основной материал изготовления – местный известняк-песчаник. Известны несколько видов: надгробия «койтас» (скульптурное изображение муфлонов), ящики-саркофаги «сандыктас» и стелы-ферты. Последние датируется XIII-XVII вв. Антропоморфные кулпытасы в 7 типах исполнения от реалистических до барельефных изображений человека датируются от древности до XIX в. Формы кулпытасов в виде плоскостных эпиграфических памятников известны с начала XVIII в., а сооружения с ярусной композицией с середины этого же столетия.

Мастера Мангыстау и Устюрта стремились к геометризации объемов, обобщению формы и максимальному сохранению фактуры камня. Встречаются надгробные сооружения в Центральном и Южном Казахстане и, даже в деревянном исполнении. Каменные надгробия городища Карнак (Туркестанская область) представлены несколькими видами: большие валуны без каких-либо знаков (наиболее ранняя форма), надгробия малой формы с орнаментированной треугольниками верхней частью, параллелепипедной формы с объемно-скругленной резьбой и эпиграфикой («туркестанский» тип), а также койтасы с орнаментом и образом Звезды-Солнца и двухступенчатые с малыми верхними формами.

Относительно семантики кулпытаса мнения ученых разнятся. Согласно одной версии, в нем живет и торжествует идея менгира, символизирующего мужскую творящую силу (фаллическое значение). По другой, кулпытас – это воплощение Мирового столпа или Мирового древа. С. Ажигали, дополняя вторую версию считает кулпытасы воплощением ритуального коновязного столба аналогичного якутскому сэргэ.

Особое внимание привлекает художественное оформление стен и сводов ряда купольных мавзолеев росписями, воспроизводящими внутреннее убранство юрты. Для их выполнения казахские мастера, как правило, использовали минеральные красители, которая наносилась либо на гладкую поверхность пиленого камня (преимущественно в Западном Казахстане), либо на предварительно оштукатуренные и побеленные стены. Многоцветные росписи зафиксированы в мавзолеях Наурзбай (Улытауский район, Торткара), Кулсары (низовья Эмбы), Сырлы-там и Сырлы-там II в долине Джиланчик Тургайской степи, на некрополе Коркут-Ата (Сырдарья), а также на Мангыстау и Устюрте — в некрополях Караман-Ата, Камысбай и др., датируемых преимущественно XIX – началом ХХ вв. По мнению А. Х. Маргулана, наиболее древним образцом является роспись на большой надгробной плите одного из мавзолеев Жезказгана (без уточнения конкретного памятника). Она выполнена клеевыми красками и изображает воина и его коня. Эти образы, созданные вопреки канонам ислама, отражают пережитки древних верований, сохранявшихся у казахов.

Далее А. Х. Маргулан отмечает росписи трех мавзолеев Жамбылской области — Байтымбет, Жантай и Ак-Тепе, первые два из которых датируются серединой XIX в., последний — началом ХХ в. Ученый сопоставляет их композицию с декором баскуров юрты, указывая на наличие сюжетных сцен: караваны верблюдов, охотничьи эпизоды, летние кочевья с привязанными жеребятами, всадники в военном облачении, а также изображения предметов быта, одежды и украшений. Каждая композиция «прочитывается» как символическая метафора: караван интерпретируется как течение жизни, джайляу — как образ пасторального рая, всадники — как воплощение доблести и чести.

Практически полная имитация интерьера юрты наблюдается в мавзолее Жантая (Меркенский район Жамбылской области), свод которого покрыт фресковой росписью. Центральным сюжетом выступает большой караван, движущийся справа налево. Композиция отличается насыщенной полихромией: крайние верблюды и три лошади выполнены синим цветом, остальные верблюды — желтым, дикие козлы — зеленым, попоны — красным. Вероятно, цветовая дифференциация имеет символическое значение, а направление движения каравана интерпретируется как движение в «иной мир»: левая сторона ассоциируется с царством мертвых, тогда как правая — со сферой живых, югом и востоком.

Анализируя росписи мавзолеев Западного Казахстана, К. Ибраева отмечает, что орнаментальные композиции, выполненные в виде широких фризов и опоясывающие помещение по периметру, структурно соответствуют расположению кызыл-баскура. Выше иногда размещался акбаскур (парадный пояс), отличающийся более свободной композицией с мотивами вьющегося растительного стебля.

Орнаменты в виде вьющихся стеблей, их переплетений и пальметт (жаукызын), широко распространенные в казахском искусстве, несут идеи вечного обновления, возрождения, единства и непрерывного развития. Они представлены множеством вариаций — от древовидных композиций с вертикальной осью симметрии до сетчатых и центрических структур. Древовидные мотивы, по всей вероятности, связаны с представлениями о Мировом древе, соединяющем небесный, земной и подземный уровни мироздания.

Среди богатого орнаментального репертуара встречаются и условно-плоскостные изображения предметов: самоваров с чайной посудой, обуви, музыкальных инструментов (домбра), камчи, оружия, ювелирных украшений и др. Эти элементы отражают представление об одушевленности вещей и их значимости в загробном существовании. Вместе с тем каждый предмет выступает как знак: обувь символизирует путь, музыкальный инструмент — звук, соединяющий миры и т.д.