Символика дороги в тюркской культуре связана с пониманием Возвратного Пути (жизненного пути) и Невозвратного Пути (пути, ведущего в царство мёртвых). Возвратный Путь любого героя тюркского эпоса начинается с порога его родного дома. Этот смысл сохранился и в остатках казахского обряда «тұсау кесу» (разрезание пут). Невозвратный Путь, соответственно, ведёт в царство Эрлика — мир мёртвых.

В прошлом у казахов существовали представления о «боге пути на пёстром коне» и «боге пути на чёрном коне». Например, пожилой человек, отвечая на вопрос о своём возрасте, мог намекнуть, что его время отправиться в Путь, оседлав чёрного коня, уже близко.

М.М. Содномпилова отмечает, что в мифопоэтическом сознании кочевников путь — это след, проложенный отцом, а на уровне рода или племени — направление, заданное лидерами кочевых объединений. Глава семьи определял маршрут перекочёвки, а его сыновья продолжали этот путь по наследству [7, с. 97]. Наследование идеи Пути в широком смысле означает сохранение пути предков — продолжение маршрутов, направлений, жизненного выбора и истории кочевий.

В мировой культуре символика перекрёстка имеет противоположные значения. С одной стороны, древние города часто проектировались именно в местах пересечения дорог, где возводились храмы и пирамиды. С другой стороны, перекрёсток имел и дурную славу, так как считался местом сосредоточения вредоносных и потусторонних сил. В древнегреческой традиции эта демоническая сила связывалась с Гекатой — богиней тьмы, ночных видений и колдовства, а в римской традиции было распространено представление о Тривии — богине трёх дорог. Значение перекрёстка как сакрального места подтверждается различными обрядами и ритуалами европейских народов: с одной стороны, он служил местом избавления от сглаза, с другой — воспринимался как пространство для наведения болезней и проклятий.

Перекрёсток и разветвления дорог играют особую символическую роль и в тюркской мифологии. Перекрёсток обозначает пересечение противоположных, но взаимодополняющих понятий, таких как «жизнь и смерть», «добро и зло». В алтайской мифологии встречается образ Кагыр-гана (Кааргана), посредника между Үлгеном и Эрликом, который на пересечении семнадцати дорог выносил приговоры и назначал наказания. Значение перекрёстка подчёркивается и традицией установки древнетюркских каменных стел именно в таких местах. В этом контексте перекрёсток осмыслялся как центр четырёх сторон света.

Одним из проявлений этих представлений является традиция возведения мавзолеев вдоль древних караванных путей или на местах пересечения троп между поселениями. С практической точки зрения такие мавзолеи также служили ориентирами для путников в бескрайней степи.